Оборачиваюсь - Андрейка сидит на койке, щурится и царапает голову.

- Дед! - удивляется он, вдруг проснувшись, и бежит ко мне. - Ты че так долго не приезжал, забуксовал, да?

Я завертываю Андрея в полушубок и сажаю за стол. Ставлю на печь чайник.

- Ты из меня, дед, кулему сделал, - смеется Андрейка. - Мы с Талипом ходили петли ставить на зайцев, я отморозил лапу. - Андрей высовывает из-под полушубка босую ногу. Действительно, водянистый разбухший палец.

- До свадьбы заживет, - говорю.

- И Талип сказал, - обрадовался Андрей. - Дед, ты думаешь, я плакал? Нисколько. Когда валенок стянули, так я только вскрикнул - это я так, невзначай, дед, - оправдывается он.

Наливаю чай, кружки потеют. Вышел Славка и занес замерзшую куропатку.

- Это тебе, Андрюха, завтра на похлебку!

Андрей гладит птицу и вздыхает.

- Зря ты ее, дядя Слава. Она совсем как комочек снега. Дед, если ее отогреть, она оживет?

- Нет, не оживет.

Вынимаю из кармана горбушку мерзлого хлеба.

- Это лиса тебе прислала гостинец.

- Ну? Вот интересно. - Андрей с удовольствием грызет хлеб. Швыркает носом. Расспрашивает про лису.

- Да! Пожалуй, ты всем бы парень ничего, да сопливый.

- Где? - Андрей трет кулаком нос. - Видишь, нету.

Расстилаю спальный мешок. Подбрасываем в печку дрова покрупнее. Андрей зыркает из полушубка.

- Ну что, Андрей, подкрепился? Укладываться будем.

- Будем, дед. А ты не замерзнешь? Давай вместе. Я тебя греть буду, говорит пацан серьезно.

- Ладно, давай!

Он уже не может скрыть радости - ныряет в мешок. Я разуваюсь, развешиваю портянки.

- Не хочешь на улицу? - спрашиваю. - А то еще уплывешь.

Андрей соглашается и лезет в мои валенки. Я - в мешок.